Тут во двор влетает спецназ, который раньше боялся шелохнуться, начинается пальба, всех оставшихся террористов мочат. И никто так никогда не узнает, кто же на самом деле спас Москву! Потому что я-то в одежде террориста сейчас, не забывай!

А зачем мне слава? Настоящий поступок славы не требует. Если Бог есть он и так увидит. А если нету - а по всему видать, что нету, - то и ладно. Не надо огласки. Не надо славы. Я жил всю жизнь тихо (не считая проделок в инете, конечно), сделал свой скромный подвиг и погиб в безвестности.

Хотя это очень и очень досадно... Поэтому по чистой случайности во двор смотрит офисная камера. Ну, установлена она там была когда-то давным-давно. И в глубине здания, на пульте секьюрити - все записывается на пленку. Контора-то серьезная, куда я сисадмином устраивался. Филиал Энергетического банка. Или "ЕМ-софт"? Не важно, я уже мертвый.

Но все, что случилось во дворе, пишется на пленку. Пусть черно-белую, не важно. Эту пленку через пару дней находят журналюги и показывают по телевизору. И там замедленно - как я падаю с крыши и стреляю с обеих рук. И вот тут уже, конечно, под музыку пусть смонтируют! Они это умеют, я знаю. И мне посмертно дают звание героя. И все. Кстати, долго еще идти?

- Шуршик! Долго еще идти?

- Да сам не знаю. Баранов! Долго еще идти? Ба-ра-нов!!! Глухой?!! Ольга! Долго идти? Еще столько же? Еще столько же, слышишь, Алекс!

- Ага, слышу, слышу...

Ну, раз еще столько же, тогда слушай, что дальше было. Короче, похороны. Собираются все наши. И родители, и преподы, и группа. Косач бородой трясет, все жалеет, что меня так гонял по сопромату. Вот всегда так. Запомни, Косач, этот случай на всю свою жизнь! Что имеем - не храним, потеряем - на фиг?